Сейчас была радость нежданная, он даже не мог мечтать о такой удаче: говорил Иоахим Гофмайер, бывший советник Геббельса по работе с молодежью. У Люса были архивные кинокадры, в которых Гофмайер выступал перед активом гитлерюгенда и давал указания, как и от чего следует уберегать германскую молодежь, что надо противопоставлять растленной большевистской и англо-американской пропаганде.

Люс не ждал, что к Гофмайеру подойдет Кристина. А она шла к нему, подтягивал за собой, как шлейф, провод микрофона.

- Неправда! - воскликнула она. - Никто не намерен выступать против идеалов чистой любви! Впрочем, я не понимаю, как можно делить любовь на <чистую> и <нечистую>?!

В зале поднялся шум. Благообразные старушки начали молотить по столикам тяжелыми пивными кружками.

- Самое чистое можно опорочить! - перекрывая шум, продолжала Кристина. - Можно! Напрасно вы так кричите! Значит, вы боитесь меня, если не даете мне говорить!

- Тихо, друзья! - Гофмайер поднял руки, обращаясь к членам своей <ассоциации>. - Дадим юной даме возможность высказаться и докажем ей, что нам нечего бояться. Прошу вас, юная дама.

- В ком больше чистоты и нравственности, - спросила Кристина, - в том, кто делает то, что ему хочется, открыто, не скрываясь, или в том, кто делает то же самое - вы знаете, про что я говорю, вы все знаете, и дамы и господа, - таясь, опасаясь, оглядываясь на прописную мораль буржуа?!

- В том чистота, юная дама, кто не оглядывается на прописную мораль, но согласовывает свои поступки с моралью истинной.

- В чем отличие прописной морали от морали истинной?

- Мораль - это, если хотите, соблюдение норм поведения.

- Значит, любовь - это норма поведения? - наступала Кристина.

- Поначалу любовь - это влечение сердец, а потом, когда влечение освящено церковью, - это, я не боюсь показаться старомодным, соблюдение норм морали и правил поведения.