- Может быть, все-таки, - настаивал Люс, - вы любили всего один раз того, первого, который погиб? Может быть, вы и сейчас продолжаете любить его - в облике другого человека?

Актриса вздохнула и согласилась:

- Может быть, вы правы.

<Идиотка, - подумал Люс. - Ее нельзя оставлять в фильме. Я пущу ее на затравку, старики начнут торжествовать победу, и тогда уже мне придется взять у них пару интервью. Надо будет предупредить Георга, чтобы он снимал меня со спины, когда я отойду от камеры>.

- Благодарю вас, Ингрид, - сказал Люс. - Все очень хорошо. Теперь попрошу вас, фройляйн...

- Кристина Ульман.

- Пожалуйста, Кристи, - попросил Люс.

Худенькая, в длинном черном свитере и потрепанных джинсах, Кристина села напротив Люса, и глаза ее - длинные, черные - сощурились зло и выжидающе.

- Вы лжете, - сказала она, помедлив, - когда говорите нам о возвышенной, святой и чистой любви. Сейчас такой любви не может быть.

- Отчего? - спросил Люс и напрягся. Он почувствовал, что эта девочка может предложить схватку.

- Оттого, что ваше поколение убило любовь!

- Стоп! - сказал Люс. - Спасибо, Кристи! Дальше не надо. Сейчас мы стреляем вхолостую. Итак, коллеги, полная раскованность, вы - хозяева площадки, смело принимайте дискуссию, но не перебивайте собеседников, дайте им сказать то, что они хотят сказать, расположите их к себе. Мужчинам придется беседовать со старухами. Бабушки любят сентиментальность - помните об этом...

- Добрый вечер, дамы и господа, - первым начал высокий актер, - мое имя Клаус фон Хаффен. Мне хотелось бы задать несколько вопросов нашим дамам. Позвольте? - он чуть поклонился той старухе, которая была к нему ближе других.

- Пожалуйста, господин фон Хаффен.

- Ваше имя?

- Ильзе Легермайстер.

- Фрау Легермайстер, меня интересует только один вопрос, - говорил актер хорошо поставленным голосом, на настоящем <хохдойч>.