В баре было сумрачно. После того как попробовали свет и ослепительные голубые софиты тысячекратно отразились в зеркалах, глаза с трудом привыкали к мраку. Люс решил было еще раз посмотреть, как поставлен свет, но Шварцман, его продюсер, был начинающим бизнесменом, денег у него было мало, и поэтому приходилось экономить и на электроэнергии, и на количестве отснятых дублей. Впрочем, Люс довольно легко переносил это, потому что Шварцман не влезал в съемки, не давал советов, как это обычно принято, и но просил взять на роль героини свою девку.

- И наш метод вам тоже известен? - спросил Люс актеров.

- Нет, мастер, - сказал за них Георг. - Я думал, что об этом лучше рассказать вам.

- Разумно. Я бы просил вас, коллеги, - Люс улыбнулся актерам своей внезапной обезоруживающей улыбкой, - забыть на время нашей сегодняшней совместной работы, что вы из театра. Мы снимаем фильм в некотором роде экспериментальный, фильм-поиск. У нас нет актеров. Собственно, те актеры, которые помогают нам в работе, - это просто-напросто наши единомышленники, товарищи по оружию. Сегодня в этом баре соберутся бабушки и старички из <ассоциации борьбы за чистоту нравов и святость любви>. Это филиал нашей западноберлинской штаб-квартиры. Вы имеете возможность говорить с ними о том, что волнует вас, ваше поколение. Я не хочу готовить вас к съемкам, чтобы не было заданности, чтобы не поперла режиссура. Вы понимаете?

- Я понимаю, - первой откликнулась <лошадь> и обворожительно улыбнулась Люсу.

<Точно, - сказал он себе. - Я был уверен, что она откликнется первой. Почему красивые, ухоженные актрисы считают своим долгом переспать с режиссером? Наваждение какое-то...>

- Ну и прекрасно, - сказал Люс. - Представьте себе, пожалуйста, что я - старик из этой <ассоциации святой любви>. Ничего звучит, а? Валяйте беседуйте со мной. Георг, дайте на несколько минут свет, и пусть приготовят звукозапись. Ну, - он обернулся к высокой красивой актрисе, прошу вас.